За кадром «Бегущего по лезвию»: город на столе и свет из холодильника (24 фото)

Лос-Анджелес будущего в «Бегущем по лезвию» собирали из старых фасадов, неоновых вывесок и миниатюр. А один из самых тихих эпизодов Харрисон Форд сыграл при свете холодильника. Вот как строился этот мир в фильме Ридли Скотта 1982 года.







Оператор Джордан Кроненвет и режиссёр Ридли Скотт.

Скотту не хотелось показывать будущее как выставку новых вещей. Он представлял город, где старые здания слишком дорого сносить: проще навесить на них очередную трубу, кондиционер или кабель. Новая техника в таком мире не вытесняет прежнюю, а нарастает поверх неё.

Сида Мида сначала пригласили придумать автомобили. Но машине нужен фон. На эскизах вокруг неё появились улицы, фасады и целая логика городской жизни. Когда выбрали павильонную «Нью-Йоркскую улицу» студии Warner, Миду дали фотографии уже существовавших зданий. Поверх знакомых стен он дорисовывал воздуховоды, трубы и вывески.







Так же обживали интерьеры. Кухня Декарда должна была выглядеть не новой, а много раз переделанной. Скотт настаивал на неприятном желтоватом оттенке: на нём особенно хорошо читались грязь и жир. Мид придумывал бытовые приборы, назначение которых зритель мог не знать, но в кухонном окружении они выглядели правдоподобно.



С улицей у оператора Джордана Кроненвета была другая задача: заставить всё это светиться. Неоновые вывески работали и как декорация, и как освещение. Те, что попадали в кадр, приглушали, а оставшиеся за камерой старались использовать на полной яркости. В какой-то момент за неоном следила отдельная команда из семи человек.

Для погони через витрины Скотт велел перенести в них вывески с улицы. На повышенной частоте съёмки неон начал пульсировать. Этот эффект сохранили: мерцание стало частью сцены.





Знаменитые световые лучи требовали дыма. Но его плотность приходилось постоянно держать одинаковой: небольшая перемена заметно меняла контраст. А в квартире Декарда после схватки светили совсем иначе. Форд стоял у холодильника с прозрачной дверцей; Шон Янг — у раковины, где к слабой подсветке из окна добавлялся свет из кухни. Время от времени комнату пересекал прожекторный луч.





«Ледяную комнату» снимали в настоящем холодильном помещении, при температуре около −22 °C.



У группы эффектов был свой город — на столе. Одним освещением маленькие здания в большой город не превратить: в чистом воздухе слишком хорошо виден масштаб. Поэтому миниатюры тоже погружали в дым. Дальние детали теряли резкость и контраст, как в настоящей городской дымке.



Дуглас Трамбалл и Ричард Юричич — двое руководителей группы специальных фотографических эффектов.





Джон Видор за работой над деталями пирамиды.



Миниатюра переговорной: её использовали в переходе к сцене с актёрами.

Камера с программируемым движением проходила один маршрут несколько раз. Отдельно снимали разные элементы изображения, затем соединяли их. Иногда плёнка оставалась в камере по несколько дней. По воспоминаниям Дэвида Драйера, однажды краткий перебой электричества сорвал такую съёмку — работу пришлось начинать заново.



Миниатюрного Декарда для «спиннера» вылепил Билл Джордж.





Кристофер С. Росс у модели города: объёмные передние слои постепенно уступали место плоским силуэтам вдали.





Рядом с актёрской площадкой существовали уменьшенные машины, комнаты и крыши. Дождь тоже нельзя было просто наложить поверх готового кадра: он выглядел бы занавеской перед экраном. При совмещении его старались проявлять в освещённых участках, как это происходит с настоящими каплями.







Билл Джордж с готовой моделью дирижабля.

Финальные крыши заменили передвижными студийными декорациями примерно девятиметровой высоты. Их поворачивали ради новых фонов, а город добавляли комбинированной съёмкой.



Ридли Скотт занимает место Рутгера Хауэра на декорации крыши.

Сам Кроненвет впервые увидел законченный фильм уже в обычном кинотеатре. Как вспоминал оператор Джон Толл, они с коллегами купили билеты на дневной сеанс, где сидело всего около двадцати зрителей. Кроненвет громко радовался отдельным эпизодам — причём не только своему свету, но тому, как всё сложилось в историю. Люди вокруг, по словам Толла, не возражали: они, видимо, поняли, что рядом сидят участники съёмок.