Серийный убийца думал, что его не посадят если не будет тел (5 фото)
28 февраля 1949 года в полицейском участке Челси разыгралась сцена, которая вошла в историю британской юриспруденции. Напротив детектива-инспектора Альберта Уэбба сидел безупречно одетый 39-летний мужчина с ухоженными руками. Его звали Джон Джордж Хэйг. 
Полиция подозревала его в причастности к исчезновению богатой вдовы. Улик не было, тела не было. Хэйг долго молчал, а затем задал детективу вопрос, смысл которого сводился к следующему: каковы шансы выйти из тюрьмы для душевнобольных Бродмур. Уэбб ответил, что не знает.
Тогда Хэйг улыбнулся, расправил лацканы пиджака и произнес фразу, зафиксированную в протоколе допроса. Он заявил: я уничтожил ее с помощью кислоты, вы найдете только осадок на земле, а как вы сможете доказать убийство, если нет тела.
Хэйг был абсолютно, стопроцентно уверен в своей неуязвимости. В тюремной библиотеке, отбывая прошлый срок за мошенничество, он наткнулся на латинский юридический термин corpus delicti - состав преступления. В силу своей потрясающей необразованности Хэйг перевел это буквально: нет тела - нет преступления. Он решил, что британское правосудие не сможет отправить его на виселицу, если коронер не положит на секционный стол труп с явными признаками насильственной смерти. Эта лингвистическая ошибка стоила жизни 6 людям.
Британская пресса десятилетиями лепила из Хэйга образ утонченного монстра, называя его "Лондонским вампиром". На деле детектив Уэбб и патологоанатом Кит Симпсон имели дело с ленивым, патологически жадным и довольно посредственным аферистом, который просто нашел радикальный способ избавляться от обманутых кредиторов.
История его последнего провала началась за 9 дней до того самого допроса. 18 февраля из фешенебельного лондонского отеля Onslow Court исчезла 69-летняя Олив Дюранд-Дэкон. Вдова была обеспеченной женщиной, владела фабрикой и постоянно искала возможности для инвестиций. Через два дня ее близкая подруга, миссис Лейн, забила тревогу. Она подошла к портье, но разговор подслушал другой постоялец отеля - Джон Хэйг. Он сам вызвался проводить миссис Лейн в полицейский участок, чтобы подать заявление об исчезновении.
В участке Хэйг вел себя как обеспокоенный сосед. Он рассказал дежурному, что Олив собиралась рассказать ему свою идею по производству искусственных накладных ногтей. Они договорились встретиться возле отеля, но она так и не пришла. Полиция приняла заявление. И дело могло бы лечь в архив как обычная пропажа, если бы детектив Уэбб не сделал базовую рутинную проверку по картотеке.
Отчет из Скотленд-Ярда пришел быстро. Обеспокоенный сосед оказался рецидивистом. Джон Джордж Хэйг имел за плечами три тюремных срока за подделку документов, мошенничество с чеками и кражи. Уэбб немедленно приказал провести негласный обыск в номере Хэйга в отеле.
Криминалисты не нашли там ни крови, ни оружия. Но они нашли кое-что, не менее важное для расследования: квитанцию из химчистки на женское пальто из каракульчи. Полиция немедленно изъяла пальто из химчистки. Миссис Лейн опознала его - эта вещь принадлежала пропавшей Олив Дюранд-Дэкон. Хэйг сдал его в чистку на следующий день после исчезновения вдовы.
Следствие получило повод для задержания. Но Уэббу нужно было место преступления. В бумагах Хэйга оперативники нашли договор аренды небольшого двухэтажного складского помещения на Леопольд-роуд в городе Кроули, графство Сассекс. Хэйг арендовал его под вымышленной фамилией, выдавая себя за инженера-изобретателя.
26 февраля полиция взломала замок на двери склада в Кроули. То, что они увидели внутри, больше напоминало декорации к фильму ужасов. В центре пыльного помещения стояли три огромные стеклянные бутыли, каждая емкостью по 180 литров. На полу валялись плотный резиновый фартук, высокие резиновые сапоги и противогаз. Рядом стоял ручной насос. На кирпичной стене криминалисты заметили бледные пятна, похожие на кровь. Во дворе склада земля была недавно перекопана и засыпана строительным мусором. 
Начался допрос, который и привел к тому самому признанию Хэйга про кислоту. Поняв, что пальто найдено, а склад вскрыт, он решил, что игра окончена, но закон все еще на его стороне. Он был абсолютно уверен, что без тела дело развалится в суде. Хэйг закурил и под протокол начал подробно рассказывать, как именно он решил проблему corpus delicti.
Смысл его показаний сводился к простой технологической цепочке. Он заманил Олив на склад в Кроули под предлогом демонстрации оборудования для производства пластиковых ногтей. Когда вдова отвернулась, он выстрелил ей в затылок из револьвера 38-го калибра. Затем он затащил тело в заранее подготовленную бочку. С помощью ручного насоса он перекачал в бочку концентрированную серную кислоту из стеклянных бутылок.
Хэйг оставил бочку на несколько дней. Серная кислота - крайне агрессивный химический агент, который обугливает и растворяет органику, вытягивая из тканей воду. Через несколько дней Хэйг вернулся на склад. Содержимое бочки превратилось в густую, маслянистую темную жижу. Он просто выкатил бочку во двор и вылил этот осадок на землю, присыпав сверху щебнем.
Полицейские стенографистки не успевали менять карандаши, потому что Хэйг не остановился на одной вдове. Упиваясь своей мнимой неуязвимостью, он признался в убийстве еще пяти человек. Он заявил, что уничтожил их точно таким же методом, только не в Кроули, а в подвале на Глостер-роуд в Лондоне, который арендовал ранее.
Следователи начали разматывать клубок старых исчезновений. Хронология и мотивы Хэйга были банальны до зубовного скрежета. Никаких тайных ритуалов, только чистая финансовая выгода.
Первой доказанной жертвой стал его бывший работодатель Уильям Максуонн. Хэйг познакомился с ним еще в тридцатых годах. В 1944 году Хэйг случайно встретил Максуонна в пабе. Уильям прятался от армейского призыва. Хэйг предложил ему помощь, заманил в подвал на Глостер-роуд, убил ударом свинцовой трубы по голове и растворил в кислоте. Затем аферист пришел к родителям Уильяма, Дональду и Эми Максуоннам. Он заявил им, что их сын тайно сбежал в Шотландию, чтобы не идти на фронт, и попросил Хэйга собирать арендную плату с их лондонской недвижимости.
Родители верили ему почти год. В сорок пятом они начали задавать лишние вопросы и требовать встречи с сыном. Хэйг пригласил пожилую пару в тот же самый подвал. Он убил их, растворил тела, а затем мастерски подделал доверенности. Он переписал всю недвижимость семьи Максуонн на свое имя, продал ее и получил колоссальную по тем временам сумму.
Деньги закончились через три года. Хэйг нигде не работал и жил в дорогих отелях. В 1948 году он нашел новых жертв - доктора Арчибальда Хендерсона и его жену Розали. Схема повторилась до мельчайших деталей. Хэйг втерся в доверие, пригласил их в свою новую мастерскую в Кроули, чтобы показать какое-то несуществующее изобретение, застрелил обоих и залил серной кислотой. После этого он подделал письма от Хендерсонов, убедив их родственников, что пара внезапно эмигрировала в Южную Африку. Он распродал их имущество, обналичил чеки и даже забрал себе их красного сеттера, с которым спокойно гулял по Лондону. 
Признания Хэйга были исчерпывающими. Проблема заключалась в том, что Скотленд-Ярд оказался в правовом тупике. Полиция имела на руках чистосердечное признание убийцы, но у них действительно не было ни одного тела. По британским законам сороковых годов признание, не подкрепленное материальными уликами, могло быть легко оспорено в суде хорошим адвокатом. Защита могла заявить, что полиция выбила показания или что подсудимый - просто сумасшедший фантазер.
Дело спасла судебно-медицинская наука в лице выдающегося патологоанатома Кита Симпсона. Уэбб привез его на склад в Кроули. Симпсон осмотрел двор. Он приказал криминалистам аккуратно, слой за слоем, снять весь грунт в том месте, куда Хэйг вылил содержимое бочки.
Полицейские вывезли со двора более четырехсот фунтов пропитанной кислотой земли и маслянистого шлама. Этот грунт доставили в лабораторию. Симпсон и его команда работали несколько недель. Они пропускали едкую грязь через мелкие сита, промывали ее водой и изучали под лупами каждый подозрительный фрагмент. Это была грязная и невероятно кропотливая работа. 
Хэйг плохо знал химию. Серная кислота отлично уничтожает мягкие ткани и большинство костей, но она бессильна перед некоторыми органическими и синтетическими соединениями. Симпсон нашел в шламе неопровержимые доказательства. Из четырехсот фунтов грязи эксперты извлекли 28 фунтов человеческого жира. Были найдены три желчных камня - кислота их не растворяет. Криминалисты отсеяли 18 крошечных фрагментов человеческих костей, включая часть тазовой кости и фалангу пальца с левой ноги. Также в грязи нашли красный пластиковый ремешок от дамской сумочки.
Но главным триумфом стала находка, которая отправила Хэйга на виселицу. В шламе были обнаружены неповрежденные верхние и нижние зубные протезы. Серная кислота не вступает в реакцию с акриловой смолой.
Следователи нашли личного дантиста миссис Дюранд-Дэкон, Хелен Майо. Врач приехала в лабораторию, осмотрела протезы и подтвердила: это ее работа. Она узнала специфическую форму слепка и материалы, которые использовала для своей пациентки. Corpus delicti был установлен. Фаланга пальца, желчные камни и акриловая челюсть стали "телом".
Поняв, что его теория про отсутствие тела рухнула, Хэйг мгновенно сменил тактику. В камере предварительного заключения он внезапно начал разыгрывать клиническое безумие. Именно тогда родилась журналистская легенда про вампиризм. Хэйг заявил тюремному психиатру, что убивал не ради денег. Он утверждал, что с детства видел кровавые сны про лес из кровоточащих деревьев. По его словам, он надрезал шеи своих жертв перочинным ножом, набирал кровь в чашку и выпивал ее.
Для пущего эффекта он начал пить собственную мочу из кружки прямо на глазах у надзирателей. Он рассчитывал, что медицинская комиссия признает его невменяемым и отправит в больницу Бродмур, как он и планировал на самом первом допросе.
Судебный процесс начался в июле 1949 года в городе Льюис. Защиту Хэйга возглавил один из самых дорогих и опытных адвокатов Британии, сэр Дэвид Максвелл Файф. Его линия была предсказуемой: подсудимый страдает тяжелейшей паранойей, вызванной жестким религиозным воспитанием.
Биографический эпизод, который защита пыталась использовать, действительно был нестандартным. Хэйг вырос в семье, принадлежавшей к радикальной христианской секте Плимутских братьев. Его родители были настолько фанатичны, что построили вокруг своего сада высокую кирпичную стену, чтобы их сын не мог видеть греховный внешний мир. В доме не было радио, газет и книг, кроме Библии. Любой проступок карался жестокими побоями. Защита настаивала, что эта изоляция необратимо сломала психику Хэйга.
Однако прокуратура вызвала своего эксперта. Главный медицинский инспектор тюрем, доктор Генри Йеллоулис, в пух и прах разнес теорию о вампиризме и безумии. Он указал присяжным на логистику преступлений. Сумасшедшие, одержимые жаждой крови, не арендуют склады под вымышленными именами. Они не покупают кислоту в промышленных объемах за месяц до убийства. И они не подделывают доверенности, чтобы продать недвижимость жертв. 
Действия Хэйга были максимально расчетливыми и прагматичными. Кровавые сны и питье мочи - это дешевый театральный спектакль человека, который отчаянно пытается спасти свою шею от петли. Йеллоулис диагностировал у подсудимого тяжелую форму антисоциального расстройства личности, полное отсутствие эмпатии, но при этом абсолютную юридическую вменяемость. Хэйг четко осознавал, что делает, и скрывал следы.
Сам Хэйг вел себя на скамье подсудимых с пугающим безразличием. Пока эксперты обсуждали, сколько фунтов его жертвы осталось в кислотном шламе, он спокойно сидел в костюме-тройке и методично разгадывал кроссворды в газете, иногда стряхивая пылинки с лацканов. Он не дал показаний в свою защиту и отказался выступать с последним словом.
Присяжным понадобилось ровно 15 минут, чтобы вынести вердикт. Это одно из самых быстрых совещаний в истории британского правосудия по делам о серийных убийствах. Джону Джорджу Хэйгу был вынесен обвинительный приговор и назначена смертная казнь через повешение.
10 августа 1949 года Хэйг был казнен в тюрьме Уондсворт. Приговор привел в исполнение легендарный британский палач Альберт Пирпойнт.
