«Целую твой ангельский зад»: тайный роман двух принцесс при дворе Габсбургов (12 фото)

Изабелла Пармская стала невесткой Марии Терезии и женой наследника австрийского престола Иосифа II — но её сердце принадлежало другой. Дочь пармского герцога, воспитанная на трудах философов и математике, приехала в Вену в 1760 году 18-летней девушкой и сразу возненавидела чопорный этикет Габсбургов. Мужа она держала на расстоянии, зато с его сестрой Марией Кристиной сблизилась настолько, что за три года написала ей больше 200 писем — с признаниями, от которых у современных историков до сих пор перехватывает дыхание. Рассказываем всю историю: от первой встречи двух принцесс до гибели Изабеллы и затаённой мести, которую пронёс через всю жизнь её муж.





Пешка на шахматной доске Габсбургов

Изабелла родилась в 1741 году в Мадриде, в семье пармского герцога Филиппа и Луизы-Елизаветы Французской, дочери короля Людовика XV. Когда девушке было 17 лет, мать умерла от оспы — и с этого момента Изабелла была убеждена, что тоже умрёт молодой.



Принцесса Изабелла Пармская. Художник Жан-Марк Наттье. 1758 год

Иосиф увидел портрет невесты ещё до знакомства и влюбился заочно. Изабеллу же с детства готовили к роли безмолвной фигуры на шахматной доске династических браков: сначала заочная церемония, затем долгая дорога в чужую страну. Ей предстояло войти в семью, о которой она не знала почти ничего, и провести остаток жизни рядом с мужчиной, которого прежде не видела.

Свадьба, которую любил только жених

Настоящая свадьба состоялась 6 октября 1760 года в венской Августинеркирхе. К церкви жениха и невесту везли 120 позолоченных карет, а вечером в честь молодожёнов зажгли 3000 фонарей — от Хофбурга до собора Святого Стефана. Иосиф был искренне очарован своей юной женой. Он писал о ней с восторгом и не скрывал своих чувств перед двором.





Эрцгерцог Иосиф в 1755 году

Изабелла отвечала ему вежливым отчуждением. Придворные хроники не сохранили ни одного тёплого слова, которое она адресовала бы мужу: в письмах она называла его сухо — просто «эрцгерцог». На свадебном ужине, где веселился весь двор, невеста, по свидетельствам современников, держалась отстранённо и напряжённо.



Свадебный ужин по случаю бракосочетания Иосифа II и Изабеллы Пармской во дворце Хофбург. Октябрь 1760 года

Единственная родная душа

Изабелла получила редкое для женщины XVIII века образование: изучала философию, физику, механику, военную теорию и мировую торговлю, играла на скрипке и решала для удовольствия математические задачи. В тайне от двора она писала эссе о равенстве мужчин и женщин — при жизни их никто не публиковал. Придворный церемониал казался ей пустой и утомительной игрой, в которой не было места для настоящих чувств.



Мария Кристина. Художник Мартин ван Мейтенс. 1762 год

Настоящую близость Изабелла нашла в лице золовки — Марии Кристины, любимой дочери императрицы Марии Терезии и погодки самой Изабеллы. Переписка началась ещё до личной встречи: в письмах в Парму Изабелла называла Марию Кристину «моей верной сестрой». После переезда в Вену чувство только окрепло. Современники, видя двух неразлучных принцесс, сравнивали их с Орфеем и Эвридикой — влюблёнными, разлучёнными границей между жизнью и смертью.

Двести писем на языке любви

Между 1760 и 1763 годами Изабелла отправила Марии Кристине больше 200 писем и записок на французском — языке светской переписки той эпохи. Письма не датированы, поэтому восстановить их точную хронологию историки не могут до сих пор. Мария Кристина возила эти письма с собой в поездках, а после её смерти в 1798 году архив достался её мужу, который передал бумаги на хранение — благодаря этому они и уцелели.



Одно из писем Изабеллы Пармской к Марии Кристине

Ответных писем Марии Кристины не сохранилось почти совсем — по всей видимости, она сожгла их сама. Уцелела лишь одна короткая записка. Из неё известно только то, что Мария Кристина обещала быть с Изабеллой откровенной. Асимметрия архива не случайна: чувства, которые можно было доверить бумаге одной стороне, оказались слишком рискованными для другой.

Признания без масок

Тон уцелевших писем Изабеллы далёк от куртуазной риторики дружбы. «Я в самом неистовом состоянии, пот течёт по лбу, мне не хватает дыхания», — писала она. В другом письме признавалась: «Мой день начинается с мысли о предмете моей любви — я думаю о ней беспрестанно». А в одной особенно откровенной записке, которую сегодня неизменно цитируют историки, есть строчка: «Я целую твой архангельский зад».



Мария Кристина. Автопортрет. 1765 год

Долгое время историки списывали подобный тон на моду XVIII века на экзальтированную риторику женской дружбы. Сегодня консенсус сместился: французская исследовательница Элизабет Бадинтер и другие авторы, изучавшие переписку, считают, что чувства Изабеллы выходили далеко за рамки платонической привязанности, а отношения, вероятно, включали и физическую близость. В одном из писем Изабелла напрямую спрашивала Марию Кристину, достойна ли она её любви, и предлагала: «Кинь меня в реку, если это не так».

Смерть, которую она предсказала

После смерти матери от оспы Изабелла годами жила с предчувствием ранней гибели. Тяжёлые роды и два выкидыша за десять месяцев подорвали её здоровье и усилили тревогу. Она писала Марии Кристине, что «тайный голос» предвещает ей смерть, и не ошиблась: в конце 1763 года, во время её четвёртой беременности, при дворе начали фиксировать случаи оспы.



Изабелла с дочерью Марией Терезой. Художник Мартин ван Мейтенс. 1762 год

14 ноября двор вернулся из Шёнбрунна в Хофбург, хотя Изабелла, на шестом месяце беременности и обеспокоенная слухами об эпидемии, просила остаться. Через четыре дня у неё поднялась температура, и врачи диагностировали оспу. 22 ноября начались преждевременные роды: девочку назвали Марией Кристиной — в честь возлюбленной Изабеллы, — но новорождённая прожила лишь несколько часов. Сама Изабелла умерла 27 ноября 1763 года в возрасте 21 года, за 34 дня до своего дня рождения.

Наставление у смертного одра

Предчувствуя конец, Изабелла успела написать для Марии Кристины наставления о том, как выжить среди придворных интриг. В их числе был и практический совет — выйти замуж за Альберта Саксонского, одного из немногих порядочных людей в их окружении. Мария Кристина последовала этому совету и с его же помощью убедила мать, императрицу Марию Терезию, дать согласие на брак по любви — редчайший случай для династии Габсбургов.



Дворец Хофбург в Вене — резиденция австрийских монархов

Свадьба состоялась в 1766 году. Мария Кристина получила титул герцогини Тешенской, а её брак с Альбертом Саксонским продлился больше 30 лет и стал одним из немногих по-настоящему счастливых союзов в истории габсбургского двора. Всю жизнь она бережно хранила письма Изабеллы, хотя открыто говорить об этой странице своей юности избегала.

Ревность императора

Иосиф так и не оправился от смерти жены. Он женился повторно в 1765 году на Марии Йозефе Баварской, но брак оказался холодным и бездетным. В том же году умер отец Иосифа, император Франц I, и Иосиф унаследовал титул императора Священной Римской империи.



Император Священной Римской империи Иосиф II. Художник Франц Николаус Штрейхер. 1780 год

К сестре он относился неприязненно до конца её дней. Историки объясняют это в первую очередь давней обидой: Мария Кристина была любимицей матери, и это раздражало всех её братьев и сестёр, а не только Иосифа. Но некоторые исследователи допускают и другую причину — Иосиф мог узнать о содержании писем покойной жены и воспринять открывшуюся правду как двойное предательство.

Письма, пережившие два века

Сегодня от той истории остались только вещи: портреты кисти Наттье и ван Мейтенса, парадные залы Хофбурга, где когда-то звучали шаги двух принцесс, и пожелтевшие листы писем, в которых до сих пор чувствуется жар эмоций почти трёхвековой давности.



Так могли выглядеть письма влюблённых XVIII века

За сухими строчками генеалогических таблиц скрываются живые люди с их страхами и одиночеством. Письма Изабеллы остаются единственным прямым свидетельством этой любви — свидетельством, которое пережило и саму Изабеллу, и Марию Кристину, и даже Габсбургскую империю.



Гробница Изабеллы Пармской (в центре)

Историки продолжают находить в этих письмах новые детали и заново спорить о границах чувств двух женщин при дворе, где о личном не полагалось говорить вслух.

А как думаете вы: можно ли судить чувства людей XVIII века мерками сегодняшнего дня, или у каждой эпохи должно быть право на собственное понимание любви?