История Великого лондонского пожара, или Как маленькая свечка изменила столицу (12 фото)
Летом 1666 года Лондон уже пережил чуму, унёсшую около ста тысяч жизней, — и, казалось, худшее осталось позади. Но в ночь на 2 сентября в пекарне на Пудинг-лейн упала обычная свеча, и за четыре дня город лишился четырёх пятых своих домов, соборов и церквей. Городской мэр сначала отказался ломать соседние постройки, чтобы остановить пламя, а после пожара козлом отпущения стал ни в чём не повинный французский часовщик, которого повесили за преступление, которого он не совершал. Рассказываем, как маленькое пламя превратилось в крупнейшую катастрофу английской столицы — и что осталось от старого Лондона после Великого пожара. 
Масштабные пожары, дотла уничтожавшие крупные города, были обычным делом в Европе Нового времени. После такой катастрофы города нередко отстраивались заново и до неузнаваемости меняли облик.
«Сатанинский год» и лондонский мор
Главными причинами катастрофических пожаров в Лондоне были деревянные постройки и полное отсутствие продуманной системы пожаротушения. К середине XVII века город представлял собой скопление узких улочек, где дома лепились друг к другу, а крыши крыли соломой.
Наступление 1666 года в Европе многие ждали со страхом: в его нумерации искали библейское «число зверя», и мало кто сомневался, что год принесёт беду. Повод для тревоги, впрочем, уже был и без мистики — жители Лондона массово умирали от заразы, вспыхнувшей годом раньше. 
Улицы Лондона во время Великой чумы
Эпидемия чумы началась в 1665 году в почти полумиллионном городе без канализации — с порта, куда приходили корабли из Голландии. Годом раньше от чумы погибли 50 000 жителей Амстердама, и лондонцы пытались как-то оградить себя от опасности, но эти меры результата не дали. Первыми жертвами стали нищие, ночевавшие в порту, а затем болезнь добралась и до бедных окраин Сити. Король Карл II со всей семьёй и свитой покинул Лондон, укрывшись подальше от заражённого города.
Город на грани отчаяния
Смертность росла стремительно. Уже к осени 1665 года в Лондоне умирали по 7000 человек в неделю, и землекопы не успевали заканчивать братские могилы-траншеи прежде, чем в них укладывали новых покойников.
Всего жертвами эпидемии стали около 100 000 лондонцев — то есть каждый пятый житель города. Пик пришёлся на неделю с 19 по 26 сентября 1665 года, когда за семь дней скончались 7165 человек. 
Хайгетские поля во время Великого пожара
Официально зарегистрированных смертей было около 68 600 — цифра заведомо занижена, поскольку тела бедняков часто хоронили без всякой записи. Поэтому к началу осени 1666 года выжившим лондонцам сам чёрт был не брат: хуже, как им казалось, быть уже не могло.
Столица как большая клоака
Одной из причин быстрого распространения чумы была скученность населения в бедных районах. Та же теснота вскоре обернулась новой бедой. Чёткого плана застройки Лондона не существовало: деревянные дома из самой дешёвой древесины громоздились друг на друга, а официальный запрет на соломенные крыши попросту игнорировали — бедняки не могли позволить себе камень.
Вдоль Темзы теснились беднейшие кварталы: деревянные многоквартирные дома соседствовали с лавками и подвалами, где хранили горючие материалы. У причалов стояли склады с маслом и салом — топливом, которое позже разожжёт пожар с новой силой, — а рядом лежали большие запасы пороха. 
Старые здания Лондона нависали друг над другом, как эти сохранившиеся до наших дней дома в Йорке
Специализированной пожарной охраны в городе не было: соседи собирались по звону колокола и тушили пламя вёдрами воды. Если это не помогало, оставалось одно средство — ломать ещё не загоревшиеся дома на пути огня. Успех такой борьбы зависел от погоды больше, чем от людских усилий.
Свеча на Пудинг-лейн
Всё началось рано утром 2 сентября 1666 года в пекарне Томаса Фарринера на Пудинг-лейн. Пекари работали ещё затемно, освещая помещение свечами. Одна из них упала на деревянный пол, и пламя стремительно охватило дом. Сам Фарринер решил, что успел потушить огонь, но около часа ночи дом уже пылал целиком.
Семья пекаря спаслась через окно верхнего этажа — соседние дома в Лондоне часто стояли впритык друг к другу. А вот служанка Фарринера от испуга не смогла сдвинуться с места и стала первой жертвой пожара. 
Пожарная машина XVII века была довольно примитивным устройством
Соседи и добровольцы тушили горящий дом сообща, но справиться с огнём не получалось. Люди, знакомые с прежними пожарами, предлагали единственное надёжное средство — разрушить окрестные постройки, чтобы остановить распространение пламени.
Пожар выходит из-под контроля
Хозяева соседних домов воспротивились разрушению своей собственности, и решать вопрос вызвали лорд-мэра Лондона Томаса Бладворта. Пока градоначальник разбирался в происходящем, огонь уже перекинулся на хозяйственные постройки.
«Разрушаем?» — спрашивали добровольцы.
«Нельзя, — противился Бладворт. — Мы не нашли всех владельцев и арендаторов!»
Похоже, мэр просто боялся брать на себя ответственность и надеялся, что пожар потухнет сам. Но прошедшее сухое лето превратило лондонские дома в подобие растопки, а поднявшийся в тот день сильный ветер стремительно погнал пламя дальше по городу. 
Художники запечатлели катастрофу почти сразу после того, как утихло пламя
К вечеру огонь добрался до складов у Темзы, забитых маслом и салом, и почти мгновенно превратился в неуправляемую стену пламени. Южный берег реки, к счастью, не пострадал: часть Лондонского моста уже была разрушена более ранним крупным пожаром 1633 года, и это стало естественной преградой.
Во власти огненных смерчей
Через несколько часов о пожаре донесли королю. Пламя шло настолько стремительно, что под угрозой оказались уже богатые районы города. Карл II приказал рушить дома без промедления, а тушить пожар отправил королевскую гвардию во главе с герцогом Йоркским — своим братом и будущим королём Яковом II. По дневнику современника событий, Сэмюэла Пипса, монарх лично помогал разбирать завалы вместе с простыми лондонцами.
Момент, впрочем, был уже упущен. По городу расползались огненные смерчи: отдельные очаги пожара под действием воздушных потоков сливались в один вихрь с температурой до 800 градусов, который перемещался с огромной скоростью и сжигал всё на пути. 
«Великий пожар у Лондонского моста», Музей Лондона, 1861 год
Свидетели вспоминали, что к утру 3 сентября остановить огонь было уже невозможно. Началась паника: жители грузили на телеги уцелевшее имущество и пытались выбраться из города. Не оправдались и надежды на то, что пламя остановят крупные каменные здания, — первым пал замок Байнардс, историческая резиденция английских королей.
Гибель собора Святого Павла
Следующей жертвой огня стал собор Святого Павла — его считали надёжным убежищем именно из-за каменных стен. Но подвели деревянные леса, поставленные вокруг здания для ремонта. Огонь перекинулся на них, охватил крышу, а когда она провалилась, запылало всё имущество, которое лондонцы свезли в собор как в последнее укрытие. 
Собор Святого Павла в огне
Английский писатель Джон Ивлин, ставший свидетелем катастрофы, вспоминал:
«Камни собора Павла разлетались как гранаты, по улицам бежал поток расплавленного свинца, большая часть тротуаров раскалилась до покраснения, и ни одна лошадь, ни один человек не мог ступить на них».
Лишь 5 сентября, когда ветер ослаб, усилия добровольцев и королевской гвардии начали приносить плоды. Возведённые из руин противопожарные полосы остановили дальнейшее распространение пламени, и открытое горение постепенно перешло в тление.
Во всём обвинили француза
В общей сложности сгорели 13 200 домов, 87 приходских церквей, 44 здания ливрейных компаний, Королевская биржа, собор Святого Павла, несколько тюрем и трое городских ворот. Пожар уничтожил около 436 акров городской территории — почти 176 гектаров, то есть четыре пятых старого Лондона в границах римских стен. 
Пожар продвигался с востока на запад, подгоняемый сильным ветром
Несмотря на масштаб бедствия, официально задокументированных жертв было не больше шести. Историки предполагают, что реальное число погибших гораздо выше: жертвами чаще становились бедняки, чьи смерти просто не фиксировали, а тела при такой температуре могли сгорать без остатка. 
«Два вида на Лондон, до и после городского пожара», Вацлав Холлар
Когда пожар потушили, лондонцы принялись искать виноватых. Прежде всего подозревали иностранцев — считалось, что те могли мстить Англии за военные конфликты. По городу прокатились самосуды над французами и голландцами.
Некоего Робера Юбера, часовщика родом из Руана, задержали и обвинили в поджоге. После долгого и путаного допроса — современники считали, что рассудок Юбера был не в порядке, — мужчина признал вину, хотя его показания то и дело противоречили друг другу: он даже утверждал, что бросил зажигательный снаряд через окно пекарни, которого у здания попросту не было. 27 октября 1666 года Юбера повесили в Тайберне. Позже выяснилось, что капитан корабля, на котором Юбер плыл из Швеции, подтвердил: тот прибыл в Лондон лишь через два дня после начала пожара. В его виновность не верил даже сам король Карл II, но казнь всё равно состоялась.
Ушла чума, пришли страховщики
В 1667 году Королевский совет заключил, что пожар стал следствием стечения обстоятельств и неблагоприятной погоды, а не злого умысла. 
Барельеф на памятнике Великому лондонскому пожару
Перестройку сгоревших районов поручили архитектору и математику Кристоферу Рену. Полностью реализовать план не удалось — в казне не хватало денег, — но облик Лондона всё равно изменился: деревянные дома уступили место каменным, расстояние между постройками увеличили, а склады с горючими материалами отодвинули подальше от жилых кварталов. Санитарная обстановка в городе тоже заметно улучшилась. 
В память о пожаре установили памятник, сегодня известный как Монумент — римская дорическая колонна высотой 61,5 метра
Монумент проектировали Рен вместе с учёным Робертом Гуком. Высота колонны выбрана не случайно: ровно такое же расстояние отделяет её от места на Пудинг-лейн, где начался пожар.
Пожар 1666 года стал толчком к появлению в Британии страхования от огня — объяснять его пользу после такого бедствия никому было не нужно, и дело страховщиков быстро пошло в гору. Есть версия, что именно пожар помог покончить с чумой: после того как город выгорел дотла, новые случаи болезни почти не регистрировались.
А вы бы решились отстраивать сгоревший дом заново на том же месте — или предпочли бы начать жизнь в другом районе?
