Кто такие раввины? Зачем они нужны евреям, если это не священники? (4 фото)

Если вы думаете, что раввин – это просто еврейский поп, спешу вас разочаровать (или обрадовать). Это куда веселее: раввин не священник, не мулла, не пастор, а нечто совершенно иное.





Само слово происходит от древнееврейского רַבִּי (рабби), что буквально означает «мой великий», а по смыслу – «мой учитель» или, если совсем по-простому, «босс». В глубокой древности, скажем, во времена Давида и Соломона, так уважительно называли коэнов (священников), которые махали кадилами в Иерусалимском храме, и иногда особо ученых левитов, что им помогали.

А вот раввинов как отдельного явления в то время не было. Потому что Храм – это место для жертвоприношений, а не для диспутов о кошерности селедки с молоком. Главными тогда были жрецы, возносящие молитвы Богу, а отнюдь не знатоки священных книг, делившиеся своей мудростью с ближними.

Идеологическими предшественниками были книжники и мудрецы, которым не нашлось места при Храме. Они сидели у ворот, толковали Тору и спорили до хрипоты. Но официальным титулом «раввин» их никто не награждал. Ведь это отнюдь не должность, а просто уважительное обращение к ученым людям.

Всё изменилось в 70-м году нашей эры. Римляне решили, что евреям слишком хорошо живется, и в скором времени сравняли Иерусалим с землей. Без Храма жертвоприношения прекратились, ведь это единственно возможное место для служения Всевышнему, согласно канонам иудаизма.



И тут возник вопрос: как быть евреем без Храма?

Мудрецы собрались и решили: если нельзя молиться в Храме, будем это делать в домах для молитвы (синагогах) и изучать Тору, которая есть высший моральный закон. Так постепенно зародился институт раввината. Ребе были не просто учеными, а наставниками, судьями, администраторами общины в одном лице. Произошел исторический апгрейд от храмового жреца к общинному лидеру.

Чтобы стать раввином, нужно знать всё. Ну, или почти всё: если вы не помните Торы и Талмуда на зубок и не можете процитировать спор Гиллеля и Шаммая на тему того, с какой ноги вставать утром, вам нечего делать в этой профессии.

Как знаток Галахи (еврейского права), раввин выступает в качестве судьи и эксперта по многим вопросам. Он решает, можно ли пользоваться лифтом в субботу или является ли новый сорт огурцов кошерным.

Как общинный лидер, ребе должен уметь утешить скорбящего и помирить поссорившихся супругов (зачастую это сложнее, чем решить галахическую дилемму). А до начала 20-го века во многих странах, раввины решали административные и налоговые вопросы на официальной основе.





Когда повсеместная религиозность стала достоянием истории, институт раввината не растерял старые, но приобрел новые функции. Если раньше ребе был главным судьей и законодателем, то теперь он больше социальный работник и педагог: не только проводит службы и читает проповеди, но консультирует по вопросам веры и жизни.

В древности быть ребе не означало иметь профессию. Ведь знатоки иудаизма оказывали свои услуги на добровольной основе и постигали таинства Талмуда и Торы сами или при помощи учителей. Поэтому большинство из них имело заработок на стороне – так, знаменитый Гиллель был дровосеком. А среди его коллег были лавочники, портные или сапожники. К сожалению, мудрость не кормит.

Но где-то в эпоху позднего средневековья появились первые религиозные школы, а общины начали содержать своих духовных лидеров. В империи с 1857-го года ввели должность «казенных раввинов» с образовательным цензом и жалованьем от государства. В современном Израиле главные раввины (ашкеназский и сефардский) и их персонал считаются чиновниками с зарплатой из бюджета.

Есть и еще один интересный момент: трепетное отношение к своим ребе у евреев-хасидов. «Виноват» во всем человек по имени Баал Шем Тов, живший в Польше в 18-м веке. «Хватит сухой схоластики! Нужна радость и живое чувство Бога!», - сказал он и основал новое течение иудаизма.



Хасиды возвели почитание своего лидера в абсолют. Для них ребе не просто умный человек, а мистический канал связи с Всевышним. Они верят, что праведник может влиять на небесные сферы просто своим настроением. Если ребе улыбается – Бог доволен. Если хмурится – жди беды.

Поэтому хасиды окружают своего ребе невероятной заботой, буквально ловят каждое его слово и часто приписывают ему чуть ли не божественные свойства (хотя сами они это яростно отрицают). В некоторых течениях (например, у любавичских хасидов) отношение к покойному ребе Менахему-Мендлу Шнеерсону граничит с обожанием мессии.